ХЭЛЬГА (tec_tecky) wrote,
ХЭЛЬГА
tec_tecky

Литературный факт: мир среди миров

Евдокия Нестерова, Флора Олломоуц

ЭСТЕЗИС. Журнал о литературе. №3 (12) март 2017
Тема номера – «Факт и вымысел»


Осознать, что такое литературный факт можно, задавшись вопросом: «А зачем, собственно, нам на самом деле литература?». В своей глубинной сути, позволившей ей появиться бок о бок с человечеством в самых ранних его грезах и сохранить свою значимость и по сей день – это что-то явно большее, чем занимательность на уровне развлекательности или даже педагогическая составляющая. Литература несет в себе знания о мире, бесценные, поскольку раскрываются они в ней совершенно особо. Что такое факт литературы ясно из того, какой это мир.

Искусство – всякое искусство, и литература, в частности – во все времена осуществляет в мире одну главную свою задачу, а именно – оно дает возможность человеку пережить то, что он в своей повседневной реальности по тем или иным причинам пережить не может. Тем самым искусство – и литература – является возможностью получения опыта в его обыденной невозможности, или, точнее, «опытом в отсутствии опыта». Открывая эту возможность, предоставляя воспринимающему – читателю, зрителю, слушателю, исполнителю – «текст» как материю изобразительности (текст – от лат. textus – «ткань; сплетение, связь, сочетание»), соединяющую слово, вещь, образ и звук, произведение искусства (и литературу) оказывается событием возникновения такого опыта.

Такое событие не фиксируется ни в какой определенной точке времени, не ограничено временем, но свершается всегда там и тогда, где и когда воспринимающий (зритель, читатель, слушатель, исполнитель) вступает в общение с ним. Таким образом можно сказать, что искусство – и литература – существует как параллельная Вселенная для человечества, у которого что-то не получается в наличной реальности и для того, чтобы это что-то случилось, произошло, ему необходимо пространство этой Вселенной. При этом искусство и литература являются Мультивселенной – то есть наличием бессчетного количества подобных опытов – событий, открытых и засвидетельствованных авторами, создавших свои произведения о них. Наиболее емко и точно это изложено Б. Пастернаком в «Охранной грамоте»:

«Нагибаясь на бегу, спешили сквозь вьюгу молодые люди, и […] больше всех личных побуждений подхлестывало их нечто общее, и это была их историческая цельность, то есть отдача той страсти, с какой только что вбежало в них, спасаясь с общей дороги, в несчетный раз избежавшее конца человечество. <…> А чтобы заслонить от них двойственность бега сквозь неизбежность, чтобы они не сошли с ума, не бросили начатого и не перевешались всем земным шаром, за деревьями по всем бульварам караулила сила, страшно бывалая и искушенная, и провожала их своими умными глазами. За деревьями стояло искусство, столь прекрасно разбирающееся в нас, что всегда недоумеваешь, из каких неисторических миров принесло оно свою способность видеть историю в силуэте. Оно стояло за деревьями, страшно похожее на жизнь, и терпелось в ней за это сходство, как терпятся портреты жен и матерей в лабораториях ученых, посвященных естественной науке, то есть постепенной разгадке смерти» (выделение и подчеркивание – Ф. О.).

Каков этот случай – случающееся, событие – в наиболее выразительном и решающем своем выражении? Человек на определенной стадии жизни не может осуществить то, что по предписаниям сохранности и продолжения рода он осуществить обязан. Он не проходит инициацию. Человек должен уйти из рода, иными словами, в пределе – умереть или погибнуть. Он этого по каким-либо причинам не делает. Что происходит с ним в этот момент? Ему навстречу приходит и открывается область искусства. Пространство, в котором возможно то, что «невозможно» в «исторической цельности». История – череда известных и повторяющихся фактов – заканчивается. Начинается онтология – свидетельства событий небывалого и небывалых событий. Также и почему во все времена искусство и литература заговаривают с человеком не только на небывалом языке о небывалых событиях, но и встречает его с героями и существами, размыкающими пределы человеческого. Иными словами, почему искусство и словесность зарождаются на самых ранних стадиях там и тогда, где (и когда) осуществляется первоначально религиозная практика?

По той же причине: жизненно важной (sic!) потребности рода не оставаться в своих пределах, его способности быть только в том случае, если и когда он осуществляет задачу не только своего воспроизведения, но и (как следствие главного) сохраняет свою память не о событиях, но о себе во времени, главным же образом – получает возможность осознавать свое состояние и положение сообразно с фундаментальными принципами бытия, его сущностями и категориями, структурами, закономерностями и событиями.

Так что же такое литературный факт?

Читать далее>>>



Также в номере:
1. Литературный факт: мир среди миров
2. Лучшие из лучших: Меняющие реальность
3. «Хладнокровное убийство»: от факта к тексту
4. Дневники Андрея Тарковского
5. [не]вымышленные истории о привидениях
6. Жанр номера: Хроника
7. Советский Союз 1947 года глазами американцев: «Русский дневник» Дж. Стейнбека
8. Как литература меняет восприятие реальности
9. Гений въедливости – Набоков как литературовед
10. Метафизика как наука: о путешествии фактов между астрономией и поэзией


Tags: art, sherlock, sherlock & ontology, Борис Пастернак, Эджерли-Холл, изобразительность, литература, онтология, филология, философия, я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments